Бессмертный полк. Родственники духовенства и тружеников нашего храма в годы Великой Отечественной войны.

Великая Отечественная война застала Владислава Дмитриевича на Уфалейском никелевом заводе. В то время страна временно потеряла жизненно важные экономические районы, резко возросла роль Урала, его металлургической базы. Важно было добиться роста производства кобальта, никеля, крайне необходимых для получения броневых сталей. Эта задача была успешно решена на комбинате «Южуралникель» и Уфалейском никелевом заводе благодаря совместным усилиям ученых УПИ и производственников.

За большую и плодотворную научно-педагогическую деятельность коммунист Мишин В. Д. награжден медалями: «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны 1941 – 1945 г.г.», «За трудовое отличие», «За трудовую доблесть», нагрудным знаком «Отличник соцсоревнования Наркомцветмета СССР», почетными грамотами Минцветмета СССР, Минвуза РСФСР. Вышел на пенсию в 1978 г. по состоянию здоровья.

23 июня 1941 г. Шевелин Н. А. был призван в ряды РККА, станция Сортировочная. Вскоре по состоянию здоровья после трехмесячного лечения в госпитале (открылась язва), был комиссован.

С 1942 г. служил в недействующей армии на контрактной основе на комплектации автобронетанковых войск, работал на заводе «Уралэлектроаппарат» военпредом по приемке реактивных минометов. Знаменитые «катюши», наводившие ужас на врага производились в Свердловске (Уральский ком прессорный завод, завод «Уралэлектроаппарат») и в Челябинске. В результате соединения мощностей эвакуированного из оккупированного Воронежа завода «Коминтерн» и «Уралэлектроаппарата» заметно увеличился выпуск реактивных минометов. За годы войны только «Уралэлектроаппарат» поставил на фронт 1711 реактивных установок. Фронтовики высоко оценивали боевые качества и надежность пушек и минометов, сделанных уральцами.

В конце войны Шевелин Н. А. был уволен с должности младшего танкового техника с ограничением по болезни.

Окончил школу младшего командного состава. Погиб в Великую Отечественную войну, похоронен под Смоленском. Много лет числился без вести пропавшим. Брат Николай нашел место захоронения при содействии Министерства обороны СССР. Благодаря этому на памятнике появилась фамилия Шевелина Бориса.

Кузнецов Кузьма Алексеевич родился в деревне Васильевка Рязанской области. Рано потерял отца, кроме него в семье было еще пятеро детей. Закончив училище отправился на фронт сержантом. Был разведчиком. Его задачей была поимка «языка» с дальнейшим препровождением в штаб для допроса. На фронте он был запевалой, пел всю жизнь. Дедушка рассказывал как в Берлине, увидев женщину с тремя детьми, просившую милостыню, накормил всю семью кашей из солдатского котелка.

Когда дедушка пел военные песни я всегда ему подпевала. Он поощрял мои занятия музыкой и на первых порах сам отводил меня в музыкальную школу.

Рассказывал дедушка о своем чудесном спасении, которое случилось благодаря его смирению. Как то на привале после обеда все однополчане расслабились и никто не хотел идти мыть грязные котелки. Тогда дедушка, младший по возрасту но старший по званию, собрал грязную посуду и понес ее к реке мыть. В это время начался вражеский артобстрел. Когда Кузьма Кузнецов вернулся на место привала, то обнаружил глубокую воронку от снаряда. Все сослуживцы погибли.

В августе 1941 г. перед окружением Ленинграда удалась выехать в пригород (40 км.) ст. Горы с мамой к дедушке с бабушкой. Мне было 3 года.

Они жили в своем доме. Голод, ели лепёшки из лебеды и отрубей, мама с дедушкой работали на защитных сооружениях, копали рвы, окопы, валили лес. Немцы подходили к городу всё время бомбили, во время одной бомбёжки погиб мой ровесник-сосед, ему тоже было 4 годика, в 1942 г. от голода умерла моя бабушка. Меня спасали, отдавали последнее мне дедушка и мама, а папа был на фронте с первых дней войны, он был лётчиком, дошёл до Берлина.

В конце 1942 г. немцы заняли наш посёлок, они рвались к Ленинграду, были очень злые, избивали стариков, молодых использовали как обслугу, ставили на них, готовили, особенно плохо относились к маме, зная, что у неё муж офицер Сов. Армии. Я хорошо помню бои, пулемётные очереди, снаряды рвались днём и ночью, но Ленинград не сдавалася. Мы жили в землянке, вырытой дедушкой, потому что немцы располагались в домах местных жителей. Мама моя работала на кухне и потому иногда перепадали объедки с барского стола, но в основном мы жили в темноте, голоде и холоде, мама целыми днями работала, ноги и руки у неё опухали. Молодёжь гоняли на лесоразработки до конца 1942 г.

Однажды нас всех собрали в большом сарае и сказали, что всех трудоспособных жителей отправят на принудительные работы в Германию. Везли нас в грузовых вагонах, не выпускали, с конвоем, под пулями, кормили один раз в сутки какой-то баландой, дети почти умирали, мама говорила, что некоторых немощных и особенно стариков просто убивали. Нас довезли до Прибалтики и высадили в Латвии, где передали хозяевам для работы на поле, в с/х. Они отбирали только молодых и здоровых, без детей. Маме с дедушкой доставались очень жестокие люди, они их постоянно били, а нас нескольких малышей держали день и ночь в подвале, бросая как собакам еду в дыру в деревянной стене. В начале 1944 г. немецкие власти отправили нас опять эшелонами в Германию, в местечко Шлахау, где находился концлагерь для перемещённых лиц. Здесь нас разлучили, мама по 15–16 часов работала в качестве чернорабочей на мукомольном заводе, дедушку гоняли на ремонтные работы, а я находилась в большом ангаре типа сарая, за колючей проволокой и целыми днями звала маму или дедушку. Маме удавалось 1-2 раза уговорить охрану, чтобы передать еду, одежду или как-нибудь помыть меня. У нас у всех завелись вши, многие плакали целыми днями, падали в обморок, самому маленькому было 5 лет, а всего нас было человек 20. Было очень холодно, спали на соломе, в чем были. На улицу не выпускали, кормили 1-2 раза опять-таки баландой, рассчитывая, что многие погибнут. Я выжила благодаря моей маме, она ухитрялась пробираться через окна, щели и всегда мне что-нибудь приносила, хотя труд у нее был адский.

Очень хорошо помню апрель 1945 г., когда немцы стали волноваться, нервничать, и однажды утром двери нашего сарая оказались настежь открытыми, были необычная тишина, светило солнце, пели птицы, и к нам вошел наш советский солдат и сказал, что мы освобождены, что немцев больше нет, что немцы побеждены. Мы не верили, многие отказывались выходить, некоторые так ослабли, что им пришлось помогать, у меня очень болели ноги, и я поползла к выходу. И только к вечеру я нашла дедушку, у которого были перебиты ноги, немцы уходя не щадили и стариков. А маму немцы хотели увезти с собой, но она сбежала с какой-то машины, и вернулась к нам через 3 дня. Сколько было радости и счастья! Наши солдаты помогали нам чем могли, немножко откормили, и в мае 1945 г. погрузили нас в вагоны и почти 3 месяца мы добирались до Ленинграда. Вот такое у меня было военное детство, мне не было еще и 7 лет.